Тимошенко Иван Владимирович, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры теории и истории государства и права
Петровская ул., д. 45, г. Таганрог, 347900
Ivan V. Tymoshenko, Dr. Sci. (Law), Associate Professor, Professor, Department of Theory and History of the State and Law
ul. Petrovskaya, d. 45, Taganrog, 347900
В июне 2019 г. на официальном сайте Правительства РФ была опубликована концепция нового Кодекса РФ об административных правонарушениях, введение в действие которого планируется на 1 января 2021 г. Указанная концепция указывает на то, что факторами, снижающими эффективность действующего КоАП РФ, являются в том числе проблемы в правоприменительной практике на стадиях возбуждения и рассмотрения дел об административных правонарушениях, и содержит общие ориентиры реформирования КоАП РФ и акценты на отдельные проблемные моменты, требующие разрешения при его предстоящей модернизации. В то же время затрагивает она, как представляется, далеко не все проблемные вопросы, требующие своего устранения. Так, анализ административно-юрисдикционной практики первой инстанции показывает, что протокол об административном правонарушении рассматривается субъектами административной юрисдикции (причем как внесудебными, квазисудебными, так и судебными) как один из видов доказательств по делу об административном правонарушении. Более того, нередки случаи, когда такой протокол вообще является единственным доказательством, на основании которого выносится постановление о назначении административного наказания. А анализ административно-юрисдикционной практики второй и последующих инстанций (вплоть до Верховного Суда РФ) позволяет сделать вывод, что такой подход является оправданным и вполне законным. Но так ли это на самом деле? И насколько вообще правомерно и законно рассматривать протокол об административном правонарушении как юрисдикционный акт в качестве доказательства по делу об административном правонарушении? Поиску ответов на эти вопросы через призму осмысления функционального назначения и юридической (правовой) природы данного вида административно-юрисдикционных актов и посвящена настоящая статья.
In June 2019, the official website of the Government of the Russian Federation published the Concept of the New Code of Administrative Offences, the enactment of which is planned for 1 January 2021. This Concept indicates that the factors that reduce the effectiveness of the existing Administrative Code of the Russian Federation include, among other things, problems in law enforcement at the stages of initiation and consideration of cases of administrative offenses, contains general guidelines for reforming the Administrative Code of the Russian Federation and highlights certain challenging issues that need to be resolved in its forthcoming modernization. At the same time, it does not seem to address all the issues that need to be addressed. Thus, the analysis of administrative-jurisdictional practice of the first instance shows that the protocol on administrative offense is considered by subjects of administrative jurisdiction ( extrajudicial, quasi-judicial, and judicial) as one of the types of evidence in the case of an administrative offence. Moreover, it is not uncommon that such a record is the only evidence on the basis of which an administrative penalty is imposed. And the analysis of administrative and jurisdictional practice of the second and subsequent instances (up to the Supreme Court of the Russian Federation) allows us to conclude that this approach is justified and quite legitimate. But is it really true? And to what extent is it lawful and legitimate to consider the protocol on an administrative offense as evidence in the case of an administrative offense? This paper is devoted to searching for answers to these questions through the prism of understanding of the functional purpose and juridical (lawful) nature of this type of administrativejurisdictional acts.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.