Хилюта Вадим Владимирович, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовного права, процесса и криминалистики
Ул. Ожешко, д. 22, г. Гродно, 230027
Vadim V. Khilyuta, Cand. Sci (Law), Docent, Associate Professor of the Department of Criminal Law, Process and Criminalistics
ul. Ozheshko, d. 22, Grodno, 230027
В статье раскрывается вопрос о современном понимании корыстной цели в составе хищения и его формах — мошенничестве, присвоении и растрате. Подробно проанализировано постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» в ракурсе дискуссионного понимания корыстной цели в судебной практике. Автором в полемическом плане излагается точка зрения о невозможности толкования корыстной цели в широком аспекте — как возможности распоряжаться похищенным имуществом по своему усмотрению, в том числе и в пользу иных лиц, круг которых неограничен. Доказывается, что термин «корысть» не может раскрыть содержание цели хищения, поскольку корысть присуща не только хищениям, но и иным преступлениям. «Корысть» может лишь указывать на отношение лица к акту его поведения, способу совершения преступления, но не характеризует цель его действий, в результате чего понятие корыстной цели может наполняться различным содержанием. Корыстные мотивы должны предопределять наличие корыстной цели, а некорыстные мотивы должны исключать квалификацию совершаемых деяний как хищение чужого имущества. Предложенное Верховным Судом РФ разъяснение корыстной цели существенным образом сдвигает рамки наличия признаков хищения и переносит их на более раннюю стадию. Приравнивание корыстной цели к цели извлечения (получения) имущественной выгоды не отличается определенностью, т.к. имущественную выгоду можно извлечь и из противоправного пользования чужим имуществом. Для объективной квалификации хищений существенное значение должен иметь мотив поведения виновного и характер его действий. Поэтому с точки зрения субъективных признаков хищения его цель должна указывать на то, что подобное деяние направлено на обогащение виновного или иных лиц, круг которых должен быть ограничен.
The paper deals with the issue of the modern understanding of the mercenary purpose as an element of theft and its forms — fraud, misappropriation and embezzlement. The author closely analyzes the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation Resolution No. 48 dated 30 November 2017 "On court practice on cases involving fraud, misappropriation and embezzlement" in view of the discussion of understanding mercenary purpose in litigation. The author polemically sets out the point of view that it is impossible to interpret a mercenary purpose in a broad sense — as the ability to dispose of stolen property at their own discretion, including in favor of other persons, whose circle is unlimited. It is proved that the term "lucre" cannot reveal the content of the purpose of theft, since lucre is inherent not only in theft, but also in other crimes. "Lucre" can only indicate the attitude of a person to the act of his behavior, the method of committing a crime, but does not characterize the purpose of his actions, as a result of which the concept of mercenary purpose can be filled with different content. Mercenary motives should determine the existence of a mercenary purpose, and non-mercenary motives should exclude the qualification of committed acts as theft of someone else’s property. The explanation of a mercenary purpose proposed by the Supreme Court of the Russian Federation significantly shifts the scope of the presence of elements of theft and transfers them to an earlier stage. Evening a mercenary purpose with the purpose of gaining (receiving) property benefits is not certain, since property benefits can also be extracted from the illegal use of other people’s property. For the objective classification of theft, the motive of the perpetrator’s behavior and the nature of his actions must be essential. Therefore, from the point of view of subjective elements of theft, its purpose should indicate that such an act is aimed at enriching the perpetrator or other persons, the circle of whom should be limited.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.