кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского права,
Садовая-Кудринская ул., д. 9, г. Москва, 125993
Cand. Sci. (Law), Associate Professor, Department of Civil Law,
ul. Sadovaya-Kudrinskaya, d. 9, Moscow, 125993
3D-печать является на современном этапе одним из маркеров происходящей технологической революции. Развитие аддитивного производства ставит перед юридической наукой задачу поиска адекватного правового регулирования отношений по использованию 3D-печати, в том числе при лечении человека. На современном этапе требуют разрешения не только проблемы регулирования возникающих в связи с биопринтингом имущественных отношений, но и проблемы регулирования личных неимущественных отношений. Осуществление деятельности по 3D-печати человеческих органов неизбежно связано с вмешательством в сферу осуществления личных неимущественных прав. Развитие новых технологий требует разрешения вопроса о содержании права на здоровье, об обязанностях и ответственности лиц, осуществляющих создание файла для 3D-принтинга (CAD-files), медицинских организаций. Необходимость решения биоэтических проблем является новым вызовом для всего человечеств. В связи с появлением возможности создавать органы человека искусственно важно определить пределы осуществления личных неимущественных прав. Есть ли пределы совершенствования тела человека? Может ли человек свободно распоряжаться своим телом, своими органами, отдельными клетками своего организма? Можно ли рассматривать человеческий организм, его отдельные клетки в качестве материала для биопечати, придав им все свойства материальных объектов, обладающих признаком товарности? С другой стороны, при создании биопринтных органов возникает проблема защиты персональных данных человека, сведений о его здоровье, иных личных данных, которые могут стать доступными третьим лицам и использоваться ими против интересов человека. Может ли использоваться соответствующий биоматериал или макет напечатанного уникального человеческого органа третьими лицами в своей деятельности? Каким образом осуществление имущественных и интеллектуальных прав соотносится с осуществлением личных неимущественных прав в рамках личных неимущественных отношений, не связанных с имущественными отношениями? Поиску ответов на поставленные вопросы посвящено настоящее исследование.
3D printing is currently one of the markers of the technological revolution. The development of additive production challenges the legal science to search for adequate legal regulation of relations concerning the use of 3D printing in the area of treatment of humans. At the present stage, we need to resolve not only the issues concerning regulation of property relations arising in connection with bioprinting, but also the issues of regulation of personal non-property relationships. The implementation of 3D printing of human organs is inevitably associated with the interference with the exercise of personal non-property rights. New technologies development requires the resolution of the content of the right to health, the liability and responsibilities of creators of 3D printing files (CAD-files), medical establishments. The need to address bioethical problems is a new challenge for the humanity. Due to the possibility of creating human organs artificially, it is important to define the limits of the exercise of personal non-property rights. Do the limits for the perfection of a person’s body exist? Can an individual freely dispose of his or her body, their organs, individual cells of the body? Can the human organism, its individual cells, be considered as a material for bioprinting, giving them all the properties of material objects having marketability? On the other hand, the creation of bio-prints raises the problem of protection of personal data, information about the person’s health, other personal data that may become available to third parties and be used by the third parties to the detriment of the individual. Can the appropriate bio-material or a layout of printed unique human organ be used by third parties in their activities? How does the exercise of property and intellectual rights relate to the exercise of personal non-property rights in the framework of personal non-property relationships not related to property relationships? The research is devoted to finding answers to the questions posed.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.