Хилюта Вадим Владимирович, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовного права, процесса и криминалистики
ул. Ожешко, д. 22, г. Гродно, 230027
Vadim V. Khilyuta, Cand. Sci (Law), Docent, Associate Professor of the Department of Criminal Law, Criminal Procedure and Criminology
ul. Ozheshko, d. 22, Grodno, 230027
В статье рассматриваются методологические проблемы понимания состава преступления в доктрине и современной науке уголовного права. Анализируются философские подходы к определению сути данного явления, влияние классической школы уголовного права на формирование таких понятий, как «преступление» и «состав преступления», раскрываются предпосылки и причины разноуровневого понимания состава преступления в дореволюционном и советском уголовном праве. Выявлено соотношение преступления и состава преступления (на основе признаков данных правовых понятий) и поставлены вопросы о нетождественном понимании одних и тех же явлений в уголовном праве. Автором констатируется, что состав преступления не может отождествляться с понятием «преступление» и являться основанием уголовной ответственности. Состав всегда представляет собой законодательную (нормативную) модель, а не реальность. Реальностью же является только совершенное преступление, которое и влечет возникновение соответствующих правоотношений. В конфликтных общественных отношениях, характеризующихся совершением противоправного преступного деяния, существует само преступление, но не состав этого преступления. Автор предлагает выделять состав в рамках признака противоправности преступления, а не преступления в целом. С этой точки зрения доказывается, что диспозиция уголовноправовой нормы обуславливает модель конкретного противоправного деяния и его признаков (объективных и субъективных), так как в реальной жизни состав связан именно с теми признаками, которые описаны в диспозиции правовой нормы. Диспозиция не подменяет собой состав, наоборот — состав противоправности раскрывается в диспозиции уголовно-правовой нормы. Методы исследования: формально-догматический, историко-правовой, сравнительно-правовой.
The paper deals with methodological problems of understanding the component elements of a crime in the doctrine and modern science of criminal law. The author analyzes the philosophical approaches to determining the essence of this phenomenon, the influence of the classical school of criminal law on the formation of such concepts as "crime" and "component elements of a crime", reveals the prerequisites and reasons for the multilevel understanding of the component elements of a crime in pre-revolutionary and Soviet criminal law. The ratio between the crime and the component elements of a crime is revealed (based on the features of these legal concepts) and questions are raised about the non-identical understanding of the same phenomena in criminal law. The author states that the component elements of a crime cannot be identified with the concept of "crime" and is the basis for criminal liability. The component elements are always a legislative (regulatory) model, not a reality. The reality is only a committed crime, which entails the emergence of the relevant legal relations. In conflict social relations characterized by the commission of an illegal criminal act, the crime itself exists, but not the component elements of this crime. The author suggests that the component elements should be distinguished within the scope of the crime’s illegality, rather than the crime as a whole. From this point of view, it is proved that the disposition of the criminal law norm determines the model of a specific illegal act and its features (objective and subjective), since in real life the composition is associated with those features that are described in the disposition of the legal norm. The disposition does not replace the component elements, on the contrary, the component elements of illegality are revealed in the disposition of the criminal law norm. Research methods used in the course of the study are as follows: formal dogmatic, historical legal, comparative legal.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.