В статье на основе анализа правовых и доктринальных источников предпринята попытка поиска наиболее точного понятия, обозначающего разграничение полномочий правоприменительных органов различных государств по рассмотрению трансграничных частноправовых дел. Автором предлагается ввести в научный оборот определение «судебная юрисдикция по рассмотрению трансграничных частноправовых дел». Это позволит: максимально точно отобразить факт разграничения юрисдикции правоприменительных органов различных государств по рассмотрению трансграничных частноправовых дел; устранить понятийное многообразие в российской доктрине относительно компетенции национальных судов по рассмотрению «международных» дел: «международная юрисдикция», «международная компетенция», «международная подсудность», «международная процессуальная юрисдикция»; определить, что установление судебной юрисдикции по рассмотрению трансграничных частноправовых дел осуществляется национальными, а не международными правоприменительными органами.

Автор обосновывает, что судебная юрисдикция по разрешению трансграничных частноправовых споров должна устанавливаться на основе учета и оценки связи спорного правоотношения как с правопорядком государства места рассмотрения спора, так и с правопорядком иностранных государств, правоприменительные органы которых также претендуют или могут претендовать на рассмотрение данного спора. Именно такой подход позволяет снизить вероятность возникновения ситуаций конфликта юрисдикции (эффекта мультиюрисдикции), рост числа которых особенно отчетливо проявляется в условиях киберпространства. В статье доказывается, что оценка и учет связи дела с правопорядками разных государств позволяет обеспечить соблюдение принципа равенства судебных процессов, ведущихся на территории различных государств, и принципа международного судебного сотрудничества государств.