Гузеева Ольга Сергеевна, кандидат юридических наук, судья
ул. Академика Сахарова, д. 18, г. Москва. 107078
Olga S. Guzeeva, Cand. Sci. (Law); Judge
ul. Academika Sakharova, d. 18, Moscow, Russia, 107078
В правовой системе России преступлению, в отличие от иных правонарушений, присуща особая, а именно криминальная, общественная опасность; уголовная ответственность, в отличие от административной ответственности, установлена для случаев, представляющих повышенную общественную опасность. Обращаясь к содержательной характеристике феномена общественной опасности, отечественная наука предложила целый ряд теоретических построений, которые в современных условиях, с учетом потребности в обновлении методологических основ уголовного права, могут и должны быть переосмыслены, а в некоторой степени и заново открыты.
Параметры собственно «криминальной» опасности не являются изначально заданными, не имеют четких свидетельств и критериев и в современных условиях не могут быть просчитаны с математической точностью. Определить минимальный порог опасности, с которого «начинается преступление», вряд ли возможно эмпирическим путем, хотя бы потому, что это задача не экспериментально-познавательная, а политическая, решаемая в процессе реализации уголовной политики государства. Общественная опасность, будучи характеристикой всех правонарушений, обладает в преступлениях особыми количественными параметрами, позволяющими утверждать о наличии специфической, криминальной общественной опасности, которая может быть представлена в качестве обобщенного показателя опасности неправомерного деяния, его реальных или прогнозируемых последствий и личности виновного. Опасность неправомерного деяния выступает исходной точкой в оценке опасности преступления на правотворческом и правоприменительном уровнях, оценка опасности деяния и оценка опасности преступления — несовпадающие виды оценочной практики. Опасность деяния находится в зависимости от соотношения двух значимых факторов: а) содержания и иерархии конституционных ценностей, на причинение вреда которым направлено деяние; б) характеристики исходящей от этого деяния угрозы, которая должна быть реальной, действительной и должна подтверждаться конкретными действиями или бездействием субъекта.
In the Russian legal system, the crime, unlike other wrongs, is characterized as the act that has specific, namely criminal, public danger. Criminal liability in contrast to administrative liability is established for cases of high public danger. Turning to the meaningful characteristic of the phenomenon of public danger, the Russian doctrine proposed a number of theoretical constructions that in modern conditions, taking into account the need for updating the methodological framework of criminal law, can and should be reinterpreted and, to some extent, rediscovered.
Parameters of the “criminal” danger are not originally determined; they do not have clear evidence and criteria, and in modern conditions they cannot be calculated mathematically accurately. It is hardly possible to determine empirically the minimum threshold at which “crime begins”, since this task is political rather than experimental and cognitive, and it is resolved in the course of implementing the criminal policy of the State. Being a characteristic of all offenses, public danger has special quantitative parameters allowing us to assert specific criminal public danger that can be presented as a generalized indicator of the risk of a wrongful act, its actual or projected consequences and the identity of the perpetrator. The danger of a wrongful act serves as a starting point in assessing the risk of the crime at the lawmaking and law enforcement levels, assessing the risk of the wrong and of the crime that represent mismatched assessment practices. The risk created by the wrong depends on the balance between two significant factors: (a) the content and hierarchy of constitutional values at which the wrongful act is directed to cause harm; (b) characteristics of the threat emanating from the wrongful act that must be real, valid and must be confirmed by the specific actions or omissions of the wrongdoer.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.