Малышева Ольга Анатольевна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры уголовно-процессуального права
Садовая-Кудринская ул., д. 9, г. Москва, 125993
Olga A. Malysheva, Dr. Sci. (Law), Associate Professor, Associate Professor of the Department of Criminal Procedure Law
ul. Sadovaya-Kudrinskaya, d. 9, Moscow, 125993
Значение меры процессуального принуждения в виде наложения ареста на имущество возрастает на фоне высокого размера ущерба, причиненного преступлениями, — около 550 млрд руб. ежегодно. Данная мера процессуального принуждения обладает высоким обеспечительным потенциалом в целях не только удовлетворения требований по гражданским искам, но и взыскания штрафа, иных претензий имущественного характера, предусмотренных ч. 1 ст. 115 УПК РФ. Следователи (дознаватели) ежегодно около 40 тыс. раз инициируют наложение ареста на имущество. В 90 % случаев — успешно. Применение указанной меры сопровождается ограничением права собственности как физического, так и юридического лица, в том числе не признанного гражданским ответчиком по уголовному делу, в первом случае — и обвиняемым (подозреваемым).
Наложение ареста на имущество в уголовно-процессуальной практике сопровождается необходимостью преодоления следователем рядом сложностей, которые обусловлены, во-первых, межотраслевым характером регулирования данного правового института; во-вторых, наличием пробелов в регулировании отношений, возникающих в связи с наложением указанного ареста; в-третьих, рассогласованностью целей доказывания по установлению характера и размера причиненного преступлением вреда и осуществления обеспечительной деятельности по уголовному делу. Указанное порождает многочисленные нарушения законности и обоснованности при наложении ареста на имущество со стороны не только следователя, но и суда, несмотря на выражение по этому вопросу ряда позиций ЕСПЧ, несмотря на разъяснения Конституционного Суда и Верховного Суда РФ.
Автор резюмирует, что без освобождения следователя как субъекта доказывания по уголовному делу от выполнения несвойственной ему функции — обеспечения возмещения имущественных взысканий по уголовному делу — достичь в полной мере законности и обоснованности наложения ареста на имущество представляется невозможным.
The importance of the measure of procedural coercion in the form of seizure of property increases against the background of the high amount of damage caused by crimes, namely about 550 billion rubles annually. This measure of procedural coercion has a high security potential in order not only to satisfy claims in civil lawsuits, but also to recover a fine and other property claims provided for in Part 1 of Article 115 of the Criminal Procedure Code of the Russian Federation. Investigators (interrogators) annually initiate the seizure of property about 40 thousand times. 90% of cases are a success. The application of this measure is accompanied by the restriction of the property rights of both natural and legal persons, including those who are not recognized as a civil defendant in a criminal case, in the first case, and the accused (suspect).
The seizure of property in criminal procedure practice is accompanied by the need for the investigator to overcome a number of difficulties, which are caused, firstly, by the intersectoral nature of the regulation of this legal institution; secondly, by the presence of gaps in the regulation of relations arising in connection with the imposition of this arrest; thirdly, by the inconsistency of the objectives of proof to establish the nature and amount of damage caused by a crime and the implementation of security activities in a criminal case. This gives rise to numerous violations of the legality and validity of the seizure of property on the part of not only the investigator, but also the court, despite the expression of a number of positions of the ECHR on this issue, despite the explanations of the Constitutional Court and the Supreme Court of the Russian Federation.
The author concludes that without the release of the investigator as a subject of proof in a criminal case from performing an unusual function — providing compensation for property penalties in a criminal case — it is impossible to achieve the full legality and validity of the seizure of property.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.