Сосипатрова Надежда Евгеньевна - кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского права и процесса юридического факультета.
Пр. Гагарина, д. 23, г. Н. Новгород, 603950
Nadezhda E. Sosipatrova - Cand. Sci. (Law), Associate Professor, Department of Civil Law and Procedure, Law Faculty.
23, N. Novgorod, 603950
Правовая конструкция наследственного договора, введенная в систему российского гражданского права 1 июня 2019 г., вызвала неоднозначную оценку в доктрине наследственного права. Анализируя различные точки зрения ученых и правовые предписания, автор высказывает свое мнение о данной правовой конструкции, отмечая, в частности, дисбаланс в правовом положении сторон наследственного договора, выражающийся в возможности одностороннего отказа от его исполнения лишь одной из сторон, в отсутствие правовой защиты контрагента наследодателя при отчуждении последним имущества, указанного в наследственном договоре. Это делает данную правовую конструкцию практически не имеющей обязывающей силы для наследодателя и снижает ее востребованность. Обосновывается мнение автора о том, что правовой запрет заключения наследственного договора через представителя относится только к наследодателю. Делается предположение, что указание в наследственном договоре на третье лицо, приобретающее право наследования, не превращает данное соглашение в конструкцию договора в пользу третьего лица. Затрагивается дискуссионный вопрос о границах свободы усмотрения наследодателя, о существенных условиях наследственного договора. В статье отмечаются пробелы закона в регулировании ряда вопросов, связанных с заключением и исполнением наследственного договора, подвергаются критике некоторые формулировки ст. 1118 и 1140.1 Гражданского кодекса РФ, делаются предложения по совершенствованию названных норм. Автор приходит к выводу, что правовая конструкция наследственного права порождает немало вопросов, вызванных небезупречными правовыми формулировками и недостаточной полнотой правового регулирования, что может породить не только доктринальные дискуссии, но и противоречивую правоприменительную практику.
The legal structure of an inheritance contract introduced into the system of Russian civil law on June 1, 2019, caused an ambiguous evaluation in the doctrine of inheritance law. Analyzing various points of views of scholars and legal prescriptions, the author expresses her opinion on this legal structure highlighting in particular an imbalance in the legal status of the parties to the inheritance contract, expressed in the possibility of unilateral refusal to execute it by only one of the parties, in the absence of legal protection of the testator's counterparty when the latter alienates the property specified in the inheritance contract. This makes this legal structure practically non-binding for the testator and reduces its relevance. The author substantiates that the legal prohibition of concluding an inheritance contract through a representative applies only to the testator. The assumption is made that the reference to a third party acquiring the right of inheritance does not turn this agreement into a contract made in favor of the third party. The paper focuses on the controversial issue of the limits of the discretion of the testator and the essential conditions of the inheritance contract. The author differntiates the gaps in the law in the regulation of a number of issues related to the conclusion and execution of an inheritance contract, some wordings of Art. 1118 and 1140.1 of the Civil Code of the Russian Federation and suggests proposals that improve rules under consideration. The author comes to the conclusion that the legal structure of inheritance law raises many questions caused by faulty legal formulations and insufficient completeness of legal regulation, which can give rise not only to doctrinal discussions, but also to contradictory law enforcement practice.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.