Ануфриева Людмила Петровна, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры международного права
Садовая-Кудринская ул., д. 9, г. Москва, 125993
Ludmila P. Anufrieva, Dr. Sci. (Law), Professor, Professor, Department of International Law
ul. Sadovaya-Kudrinskaya, d. 9, Moscow, 125993
Статья имеет целью обращение к совокупности отдельных терминов, основывающихся на родовом понятии «доктрина»: «правовая доктрина», «научная доктрина», «судебная доктрина» — как они трактуются в современной юридической науке России. Содержательно и концептуально работа предвосхищает подход к еще одному предмету, являющемуся неотъемлемой частью российской судебной доктрины и процесса ее формирования, — применению принципов и норм международного права при отправлении правосудия. Закономерным центром внимания в содержании статьи выступают неоднозначные трактовки понимания явлений, объединяемых друг с другом благодаря переплетению перечисленных выше понятий, которые встречаются в современной отечественной и зарубежной литературе, смешение порой их внешних и внутренних сторон, предлагаемые соответствующие оригинальные решения или парадоксальные квалификации. Подчеркиваются две крайности в ходе выявления существа анализируемых понятий: либо практически произвольное — механическое — соединение всех присутствующих в том или ином случае элементов в некий искусственный «комплекс», либо склонение в пользу лишь одной какой-нибудь составляющей как центральной (или опорной) при игнорировании других. Разграничивая в понятийном отношении правовую доктрину как категорию науки и судебную доктрину, предполагается, что сто́ит все-таки избегать гиперболизации дифференциации между ними, с другой же стороны, неплодотворным было бы и проведение прямых линий их влияния друг на друга. В то же время при оперировании термином «судебная доктрина» нельзя абстрагироваться от понятия «доктрина» в общенаучном смысле. Их взаимное пересечение друг с другом, «проникновение» друг в друга объективны. Формулируя свои заключения по проблематике понятий правовой, научной и судебной доктрины, автор высказывается за бо́льшую осторожность при выдвижении предложений и наряду с этим больший критицизм в ходе оценки уже существующих выводов теоретиков и практиков права.
The paper aims to address the totality of individual terms based on the generic concept of “doctrine”: “legal doctrine”, “scientific doctrine”, “judicial doctrine” the way they are interpreted in modern Russian legal science. Substantially and conceptually, the work anticipates an approach to another subject that is an integral part of the Russian judicial doctrine and the process of its formation, namely the application of the principles and norms of international law in the administration of justice. The paper focuses on some ambiguous interpretations of the understanding of the phenomena that are combined with each other due to the interweaving of the above concepts found in modern domestic and foreign literature, sometimes mixing their external and internal sides, proposed corresponding original solutions or paradoxical qualifications. Two extremes are emphasized in the course of revealing the essence of the analyzed concepts: either an almost arbitrary — mechanical — connection of all the elements present in one case or another into a kind of artificial “complex”, or a declination in favor of only one component as a central (or supporting) component while ignoring the others. Analyzing the legal doctrine as a concept the author differentiates between a category of science and judicial doctrine, and assumes that it is worth avoiding hyperbolization of differentiation between them. On the other hand, it would be fruitless to draw direct lines of their influence on each other. At the same time, when using the term “judicial doctrine”, it is impossible to abstract from the concept of “doctrine” in the general scientific sense. Their mutual intersection with each other, “penetration” into each other are objective. Formulating the conclusions on the problems of the concepts of legal, scientific and judicial doctrine, the author advocates greater caution in making proposals and, at the same time, greater criticism in assessing the already existing conclusions of legal theorists and practitioners.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.