Комиссарова Елена Генриховна, доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского права Пермского государственного национального исследовательского университета; профессор кафедры гражданского права и процесса Тюменского государственного университета
614919, г. Пермь, ул. Букирева, д. 15
Elena G. Komissarova, Dr. Sci. (Law), Professor, Department of Civil Law, Perm State National Research University; Professor, Department of Civil Law and Procedure, Tyumen State University
614919, Perm, ul. Bukireva, d. 15
Заданный советским законодателем баланс секретности, зафиксированный в нормативной конструкции тайны усыновления, многим фамилистам постмодерна видится несправедливым и негармоничным последствием усыновления. Отечественная доктрина вмешивается в эту проблему, однако чаще по-научному безуспешно. Автор стремится научно описать целостное и объективное ви́дение тайны усыновления, извлекая для этой цели из текущих гуманитарных дискурсов объединяющие темы, такие как право ребенка на идентичность и право знать свое происхождение, объединяя эти междисциплинарные аспекты в единую аналитическую структуру, уместную для будущих юридических исследований тайны усыновления. Обращаясь к этой структуре, автор избегает трихотомии. Тайна усыновления, право личности на идентичность и право ребенка знать свое происхождение исследуются как взаимопроникающие социальные и правовые явления. Концептуальная мысль автора построена на обосновании теоретического суждения о том, что теоретическая конструкция тайны усыновления сегодня уже не может исследоваться как абсолютно изолированная и автономная конструкция, научное внимание к которой обычно ограничено суждениями о том, кому эта тайна выгодна. В эту тему надлежит привнести новые теоретические акценты, способные видоизменить традиционное восприятие тайны усыновления лишь как акта статичного, фиксирующего факт усыновления и скрывающего этот факт от публики. Исследование носит междисциплинарный и сравнительно-правовой характер. Итоговый вывод статьи состоит в том, что усыновленные дети страдают от незнания своих биологических корней не из-за тайны усыновления, а тогда, когда государство отказывает им в доступе к знаниям о своем происхождении, не обеспечивая детям старше определенного возраста или взрослым усыновленным доступа к информации об их детской истории. Такая политика отказа от хранения информации о генетических и социальных корнях усыновленного и отсутствия доступа к ней в условиях сегодняшнего дня по отношению к усыновленным детям выглядит дискриминационной.
The balance of secrecy set by the Soviet legislator, enshrined in the normative structure of the secret of adoption, is seen by many postmodern family researchers as an unfair and inharmonious consequence of adoption. The Russian doctrine intervenes in this problem, but more often it does not succeed in a scientific way The author seeks to scientifically describe a holistic and objective vision of the adoption secrecy extracting for this purpose from current humanitarian discourses unifying topics such as the child’s right to identity and the cchild’s right to know his origin, combining these interdisciplinary aspects into a single analytical structure appropriate for future legal studies of the adoption secrecy. Referring to this structure, the author avoids the trichotomy. The adoption secrecy , the right of the individual to identity and the right of the child to know his origin are investigated as interpenetrating social and legal phenomena. The author’s conceptual thought is based on the substantiation of the theoretical judgment that the theoretical construction of the adoption secret today can no longer be investigated as an absolutely isolated and autonomous construction, scientific attention to which is usually limited to judgments about who benefits from this secret. New theoretical accents should be introduced into this topic, which can modify the traditional perception of the adoption secrecy only as a static act, fixing the fact of adoption and hiding this fact from the public. The research is interdisciplinary and comparative in nature. The final conclusion of the paper is that the adopted children suffer from ignorance of their biological roots not because of the secrecy of adoption, but when the state denies them access to knowledge about their origin, not providing children over a certain age or adult adoptees with access to information about their childhood history. Such a policy of refusing to store information about genetic and social roots of an adopted child and the lack of access to it in today’s conditions in relation to adopted children looks discriminatory.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.