Корнакова Светлана Викторовна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры правового обеспечения национальной безопасности
ул. Ленина, д. 11, г. Иркутск, 664003
Svetlana V. Kornakova, Cand. Sci. (Law), Associate Professor, Department of Legal Support for National Security
ul. Lenina, d. 11, Irkutsk, 664003
Статья посвящена рассмотрению актуальных вопросов о сущностных характеристиках таких категорий доказательственного права, как «доказательства» и «доказывание», в связи с неоднозначностью подходов исследователей к раскрытию их содержания. Цель исследования состоит в выявлении соответствия действительного процесса доказывания его определению, отраженному в законе, и формулировании научных рекомендаций по совершенствованию закона в этой части. Сугубо критически оцениваются представления ученых о том, что в законодательном определении доказательств не отражено требование их достоверности, демонстрируется отсутствие оснований для такого вывода. В процессе исследования использованы научные методы анализа, синтеза, формально-логического и юридического толкования. На основании терминологического анализа в противовес мнению ученых, считающих, что такой элемент доказывания, как собирание, следует заменить понятием «формирование», автором обосновывается позиция, что все элементы доказывания, а не только собирание, представляют собой процесс формирования доказательств. Поэтому наиболее точной характеристикой уголовно-процессуального доказывания является процесс трансформации получаемых при производстве по делу сведений в доказательства для обоснования наличия или отсутствия подлежащих доказыванию обстоятельств, т.е. процесс формирования доказательств.
В этой связи автором делается вывод, что для большей точности отражения этого процесса в ряде норм гл. 11 УПК РФ следовало бы заменить понятие «доказательства» на понятие «сведения, могущие быть использованными в качестве доказательств». Законодательная дефиниция уголовно-процессуального доказывания, по мнению автора, должна отражать не только действительный процесс доказательственной деятельности, охватывающей и начальный этап уголовного судопроизводства, но и его целевую направленность. Для этого предлагается следующая формулировка ст. 85 УПК РФ: «Доказывание состоит в собирании, проверке и оценке сведений с целью получения доказательств, обосновывающих наличие или отсутствие обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса, для правильного разрешения уголовного дела».
The paper is devoted to the consideration of topical issues related to the essential characteristics of such categories of evidentiary law as «evidence» and «proof», due to the ambiguity of approaches that researchers apply to disclose their nature.
The study purports to identify the conformity of the actual proof procedure with its definition reflected in the law, and to formulate scientific recommendations for improving the law in this part. Scientists’ ideas that the legislative definition of evidence does not reflect the requirement of their reliability are critically assessed, and the absence of grounds for such a conclusion is demonstrated.
In the course of the research, scientific methods of analysis, synthesis, formal-logical and legal interpretation were used. Based on the terminological analysis, in contrast to the opinion of scientists who believe that such an element of proof as gathering should be replaced by the concept of «formation», the author substantiates the position that all elements of proof, and not just gathering, represent the process of evidence formation. Therefore, the most accurate characteristic of criminal procedural proof is the process of transformation of the information obtained during the proceedings into evidence to substantiate the presence or absence of circumstances to be proved, i.e., the process of forming evidence.
In this regard, the author concludes that for a more accurate reflection of this process in a number of norms of Chapter 11 of the Criminal Procedure Code of the Russian Federation, it would be necessary to replace the concept of «evidence» with the concept of «information that can be used as evidence». According to the author, the legislative definition of criminal procedural proof should reflect not only the actual process of evidentiary activity, covering the initial stage of criminal proceedings, but also its target orientation. For this purpose, the author proposes the following wording of Article 85 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation: «Proof consists in gathering, verifying and evaluating information in order to obtain evidence substantiating the presence or absence of circumstances provided for in Article 73 of this Code for the correct resolution of a criminal case.»
The authors declare that there are no conflicts of interest present.