Панфилов Павел Олегович, кандидат юридических наук, доцент кафедры «Безопасность в цифровоммире» ; старший преподаватель кафедры уголовного процесса
2‑я Бауманская ул., д. 5, стр. 1, г. Москва, 105005
Pavel O. Panfilov, Cand. Sci. (Law), Associate Professor, «Security in the Digital World» Department; Senior Lecturer, Department of Criminal Procedure
2-ya Baumanskayaul., d. 5, str. 1, Moscow, 105005
В статье анализируется становление и развитие Единого цифрового рынка ЕС, а также особенности правового регулирования деятельности онлайн-платформ на территории ЕС с учетом судебной практики, сформированной Судом ЕС. Делается вывод о том, что правовое регулирование нормативными правовыми актами ЕС не всегда достаточно с точки зрения гармонизации национальных правил в сфере цифрового рынка, в связи с этим особая роль отводится Суду ЕС по толкованию нормативных правовых актов ЕС и устранению пробелов в праве. Автор делает вывод о том, что Европейская комиссия по вопросам Единого цифрового рынка достаточно часто использует формат сообщений для трансляции своих решений, что свидетельствует об отсутствии у нее исполнительных полномочий на уровне ЕС. То же справедливо и для ЕЭК, функционирующей на уровне ЕАЭС. Правовые акты ЕС, регулирующие деятельность онлайн-платформ и цифрового рынка в целом, более детализированы — в отличие от тех правовых актов, которые действуют в ЕАЭС и являются по своей сути программными, обозначающими актуальные вопросы и общие векторы развития. Договор о ЕАЭС создает нормативную правовую основу для реализации программы по созданию Единого цифрового рынка ЕАЭС. В связи с этим ЕАЭС следует повышать интенсивность взаимодействия в рамках правового регулирования общего рынка товаров, услуг, капиталов и рабочей силы, создавать универсальные концепции и модели, опираясь на опыт ЕС (в частности, концепцию «знай своего бизнес-клиента»), учитывая специфику региона ЕАЭС, повышая роль Суда ЕАЭС в вопросах формирования общей правовой модели функционирования Единого цифрового рынка. С учетом новой реальности политических и экономических отношений создание и развитие Единого цифрового рынка ЕАЭС является важным направлением обеспечения цифрового и экономического суверенитета.
The paper analyzes the formation and development of the EU Digital Single Market, as well as the specifics of online platforms regulation in the EU, taking into account the judicial practice formed by the EU Court. It is concluded that EU regulatory legal acts do not always provide sufficient regulation from the point of view of harmonization of national rules in the field of the digital market. In this regard, a special role is assigned to the EU Court of Justice in interpreting EU regulatory legal acts and elimination of gaps in the law. The author concludes that the European Commission on the Digital Single Market quite often uses the message format to broadcast its decisions, which indicates that it does not have executive powers at the EU level. The same is true for the EEC, which operates at the EAEU level. The EU legal acts regulating the activities of online platforms and the digital market as a whole are more detailed, unlike those legal acts that operate in the EAEU and are essentially programmatic, denoting topical issues and common vectors of development. The Treaty on the Eurasian Economic Union creates a regulatory legal framework for the implementation of the program to create a Digital Single Market of the EAEU. In this regard, the EAEU should increase the intensity of interaction within the legal framework of the common market of goods, services, capital and labor, create universal concepts and models based on the experience of the E, in particular, the concept of «know your business client». It is necessary to take into account the specifics of the EAEU region increasing the role of the EAEU Court in the formation of the general legal model of the functioning of the Digital Single Market. Given the new reality of political and economic relations, the creation and development of the EAEU Digital Single Market is an important point for ensuring digital and economic sovereignty.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.