Монастырский Юрий Эдуардович, доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского права и процесса; партнер коллегии адвокатов
Новинский бульв., д. 3, стр. 1, г. Москва, Россия, 121099
Monastyrskiy Yuriy Eduardovich, Dr. Sci. (Law), Professor, Department of Civil Law and Procedure; Partner
Novinskiy bulvar, d. 3, str. 1, Moscow, Russia, 121099
Целью статьи является сравнение различных концепций защиты личных прав. Автор делает особый акцент на рассмотрении двух теорий исков о возмещении морального вреда. Они являются опровержимой презумпцией, на которую полагаются в ЕС, а также показывают необходимость предоставления доказательств причинения вреда, согласно российскому законодательству. Помимо обзора ряда доктринальных работ, постановлений высших судов и взглядов различных европейских исследователей на данную тему, автор акцентирует внимание на вопросе о соотношении морального и репутационного вреда, отмечая при этом, что не все выявленные доктринальные понятия соответствуют строгой терминологии законодательства. Например, сведения, порочащие честь, достоинство или деловую репутацию, могут не причинять вреда (за исключением морального вреда), но связаны с возникновением определенных убытков. Вероятно, это первая работа, отстаивающая тезис о возможности возмещения убытков вместо возмещения морального вреда. Российская концепция деликтного права несет в себе некоторые черты советской традиции, строго дифференцируя возмещение вреда и взыскание убытков. Взыскание убытков допускалось только тогда, когда возмещение в натуре становилось невозможным. Впоследствии определение возможности подобного взыскания было передано на усмотрение суда для определения правильных средств правовой защиты. Формула о том, что взыскание убытков заменяет собой возмещение вреда, была закреплена в Гражданском кодексе Российской Федерации как правовая основа для предъявления иска о возмещении убытков вместо иска о компенсации морального вреда. Вместе с тем проблема конкуренции или альтернативности данных требований в полной мере до сих пор не изучена.
The article is aimed at comparing different concepts of individual right protection. The author dwells on two theories of claims for moral harm. They are the rebuttable presumption relied on in the EU, and the need to provide evidence of harm under Russian law. In addition to reviewing several doctrinal works, higher courts rulings and the European views on the topic, the author focuses on the question of the relationship between moral and reputational harm, noting here that not all of the identified doctrinal concepts correspond to strict legislative terminology. For example, information injurious to honor, dignity, or business reputation may not cause harm (save for moral harm) but is associated with the occurrence of damages. It seems to be the first work advocating the thesis that damages can be recovered instead of non-pecuniary harm. The Russian tort law concept bares some features of Soviet tradition with strict division between reimbursement of harm and recovery of losses. It was allowed only when reimbursement in kind grew impossible. That was later transferred on to judicial discretion to determine the right means of legal protection. The formula that recovery of losses is a substitute of compensation of any harm had been set forth in Civil Code serving as a legal basis to sue for losses in lieu of moral damage.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.