В статье рассматриваются становление и деятельность специальных судебных органов - лагерных судов в СССР во второй половине 1940-х гг. Автор приходит к следующим выводам: специальные лагерные суды создавались в спешном порядке; сознательно не была четко определена подсудность лагерных судов; в судебном руководстве имела место кадровая чехарда и «подковерная» борьба. К тому же на деятельность данных органов наложили отпечаток неразбериха и «ликвидационные настроения», которые существовали в Управлении лагерных судов. Дело в том, что народный комиссар юстиции Н. Рычков очень негативно относился к лагерным судам и при любом удобном случае указывал, что они нужны только МВД как их «карманные суды», переходя к дискуссии по вопросу о нецелесообразности существования лагерных судов, что «дезорганизовало их работу». Следует отметить, что в руководящем аппарате Управления имела место кадровая неразбериха. Формирование специальных лагерных судов было достаточно длительным и не вполне соответствовало планам руководства. Обеспечение деятельности лагерных судов и быта их сотрудников целиком зависело от руководителей мест заключения, что нарушало конституционный принцип независимости судебной власти и не способствовало эффективной работе данных специальных судов. Кроме того, на деятельности специальных лагерных судов явно негативно сказывалось ее чрезмерное засекречивание. Доля обжалованных и опротестованных приговоров лагерных судов была достаточно высокой, что явно говорит о низкой квалификации судей специальных лагерных судов. Так, Судебной коллегией по делам лагерных судов Верховного Суда СССР было отменено в 1947 г. 18 % приговоров по делам, рассмотренным в кассационном порядке. По официальным данным Верховного Суда СССР, из числа обжалованных и опротестованных приговоров лагерных судов оставлены в силе в 1948 г. 69,9 %; в 1949 г. - 68,1 %; в первом полугодии 1950 г. - 66,5 %.
He article describes the formation and activities of the ad hoc judicial bodies - the special camp courts in the Soviet Union during the second half of the 1940s. The author comes to the following conclusions: special courts were set up in camps hastily; deliberately there was no clearly defined jurisdiction of the camp courts; in the judicial personnel there was staff turmoil and behind-the-scene struggle. In addition, the activities of the bodies were affected by the confusion and "liquidation" sentiment that existed in the management of the camp courts. The thing was that the People's Commissar of Justice N. Rychkov had a very negative attitude towards the camp courts and, whenever convenient, indicated that the Interior Ministry only needed them as their "pocket" courts, turning to the debate on the question of inexpediency of the existence of the camp that "disorganized their work." It should be noted that the steering control apparatus saw staff turmoil. The formation of special camp courts took a fairly long period of time and did not quite corresponded with the plans of the government. The maintenance of the activities of the camp courts and the life of the court staff depended entirely on the heads of the places of detention which violated the constitutional principle of the independence of the judiciary and did not contribute to the effective work of these special courts. In addition, the special camp courts were clearly adversely affected by the excessive disclosure of their activities. The ratio of appealed convictions and sentences of the camp courts was high enough which explicitly talks about low qualifications of judges of special courts in the camp. Thus, in1947 the judicial panel on camp courts' activities of the Supreme Court of the USSR abolished 18% of sentences in cases decided under the procedure of Cassation. According to the official data of the Supreme Court of the USSR among appealed and protested sentences rendered by the courts, it upheld 69,9% in 1948; in 1949 - 68.1%; in the first half of 1950 - 66.5%.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.