Обновление методологических основ российской криминологической науки может иметь одним из своих направлений активизацию гносеологического потенциала исторического метода. В рамках исторической криминологии преступность понимается не как застывшее число преступлений, совершенных в определенный промежуток времени, а как социальный процесс, наблюдаемый в течение этого временно́го отрезка. При этом исторический метод значим не только для познания динамики преступности как целого. Он может быть использован и для корректировки, уточнения имеющихся представлений о ее внутренних характеристиках. В частности, подключение исторического метода для исследования традиционных количественных показателей преступности — объема и структуры — открывает перед исследователями новые возможности. Актуальный объем преступности при таком подходе должен определяться настоящим (преступлениями, которые совершены и выявлены в текущий момент), прошлым, которое надо помнить (латентными преступлениями), и прошлым, которое надо забыть (деяния с истекшим сроком давности и декриминализированные). Структура преступности при ее историческом анализе предстает как комбинация относительно самостоятельно изменяющейся «стабильной» и «вариативной» ее частей. Точкой соединения прошлого и будущего в объеме и структуре преступности выступают криминогенные свойства ее социальных последствий, раскрывающие себя в механизме ее самодетерминации. При этом исторический срез этого механизма включает в себя детерминирующее воздействие последствий прошлых преступлений и страха перед будущей преступностью. Уточненные посредством исторического анализа данные о состоянии, структуре и последствиях преступности могут не только корректировать сложившиеся теоретические представления о ее опасности, но и существенным образом влиять на наши представления о реальном объеме профилактической и правоохранительной деятельности.