Караваева Юлия Станиславовна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права
д. 38, Студенческая ул., г. Пермь, 614017
Yulia S. Karavaeva, Cand. Sci. (Law), Associate Professor, Associate Professor, Department of Civil and Business Law
Perm
В свете усиления уголовно-правовой охраны прав и законных интересов несовершеннолетних в уголовный закон в 2022 г. были внесены изменения, не коснувшиеся, однако, дифференциации ответственности за вовлечение несовершеннолетних в совершение преступления или антиобщественных действий по признакам субъекта. Между тем проблема представляется актуальной, поскольку закрепленный в ст. 150–151 УК РФ перечень лиц нуждается в расширении. Аргументация автора строится на оценке социальной обусловленности уголовного закона в данной части и исследованиях представителей семейно-правовой науки, обращающихся к понятию фактического воспитания. В рамках указанных исследований установлена содержательная аналогия отношений по фактическому воспитанию несовершеннолетних с участием других членов семьи различной степени родства или свойства́ и детско-родительских отношений с участием биологических или юридических родителей, в том числе в части воспитания. Что касается оценки рассматриваемых уголовно-правовых запретов с точки зрения социальной обусловленности как обязательного требования к уголовному закону, то автор использует теорию социальных статусов и ролей, позволяющую выявить вытекающие из статусов других членов семьи возможности ролевого поведения, включая криминогенные его варианты в виде оказания негативного воздействия на несовершеннолетнего в рамках фактического воспитания.
While recent amendments to criminal legislation in 2022 have strengthened the protection of minors’ rights and lawful interests, however, they have failed to address the differentiation of liability for involving minors in criminal or antisocial activities based on the characteristics of the perpetrator. Meanwhile, the issue remains relevant, as the current list of liable parties under Articles150–151 of the Russian Criminal Code requires expansion. The author’s argument is based on an assessment of the social justification of the criminal law in this part as well as research in family law concerning the concept of de facto upbringing. Studies in this field have established a substantive analogy between the relationships arising from de facto upbringing involving various family members of different degrees of kinship or affinity and parent-child relationships involving biological or adoptive parents, particularly in terms of upbringing. To evaluate the social justification of these criminal prohibitions as a mandatory requirement for criminal law, the author applies the theory of social statuses and roles, which helps identify the behavioral expectations associated with different family members’ statuses, including criminogenic behaviors such as exerting negative influence on minors within de facto upbringing arrangements.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.