Реформирование уголовного процесса и достижение целей судебно-правовой реформы не может считаться успешным без преобразования досудебного производства по уголовному делу, являющего собой сильную традицию в отечественном законодательстве и правоприменении. Между тем неоднократные коррективы, вносящиеся в Уголовно-процессуальный кодекс РФ относительно правового регулирования досудебного производства, имеющие в основном фрагментарный и бессистемный характер, свидетельствующий об отсутствии у законодателя целостного представления о том, каким должно быть уголовное судопроизводство в России и в каком направлении оно должно развиваться, а также затянувшаяся дискуссия в научном мире по поводу путей совершенствования предварительного расследования вызывают серьезную озабоченность, поскольку многочисленные предложения по реформированию этой стадии процесса никак не складываются в стройную систему ввиду того, что они порой слишком разноплановы и затрагивают сразу несколько «болевых точек» предварительного расследования. Разработчики Концепции судебной реформы в Российской Федерации, рассуждая о расширении состязательных начал в уголовном судопроизводстве, совершенно справедливо связали это важнейшее направление проводимой реформы с предварительным расследованием, для которого состязательность менее всего была характерна. В связи с этим была предложена идея создания такой следственной структуры, которая должна соответствовать и принципу состязательности и в которой в то же время именно следователь должен стать центральной и независимой от административных начальников фигурой, причем идея эта носит явно дуалистический характер, так как авторами Концепции было предложено два пути формирования состязательного расследования: либо через создание Следственного комитета как службы обвинительной власти, либо посредством учреждения института следственных судей в судебном ведомстве. Но если Следственный комитет РФ уже много лет функционирует, то по поводу введения фигуры следственного судьи пока идут острые дискуссии как в среде практических работников, так и в кругу ученых.
Reforming of the criminal procedure and the achievement of the goals of judicial reform cannot be regarded as successful without the conversion of the pre-trial proceedings in a criminal case, a strong tradition in domestic legislation and enforcement. The repeated adjustments made in the Criminal Procedure Code of the Russian Federation concerning the legal regulation of pre-trial proceedings, are of mostly fragmentary and unsystematic nature. This shows that the legislator has no coherent ideas about what criminal proceeding should be like in Russia and in what direction it should go. There is also a protracted discussion in the scientific world about ways to improve prior investigation, which raise serious concerns, as numerous proposals for reforming this process does not add up to a coherent system in view of the fact that they sometimes are too diverse and affect several "cracks" of preliminary investigation. The developers of the concept of judicial reform in the Russian Federation, arguing about the expansion of the principle of controversy in the criminal proceedings, rightly tied this important direction of the reform with the preliminary investigation, which is much less adversarial. In this regard, the authors propose the idea of creating such an investigative structure, which should be consistent with the principle of adversarial proceedings. At the same time, it is the investigator who must be a central and independent of administrative seniors figure. This idea is of explicitly dualistic nature, as the authors of the concept proposed two ways of forming the adversarial investigation: either through the establishment of the Investigative Committee as prosecutorial service, or through the institution of investigating judges in the judicial office. The Investigative Committee of the Russian Federation has been functioning for many years, but the introduction of the figure of the investigating judge is being debated among both practitioners and academics.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.