Кравченко Ирина Олеговна, кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права и криминологии
д. 11, Ленина ул., г. Иркутск 664003
Irina O. Kravchenko, Cand. Sci. (Law), Associate Professor, Department of Criminal Law and Criminology
Irkutsk
Статья посвящена определению роли дополнительных наказаний в дифференциации, индивидуализации наказаний за экологические преступления и формировании экокриминологической безопасности. Выявлен дефицит научных исследований в области оценки дополнительных наказаний как средства защиты экологической среды от криминальных угроз, в связи с чем данное направление развития научных знаний рассматривается как перспективное. Установлено несоответствие между законодательной моделью задействования дополнительных наказаний в назначении справедливого наказания за экологические преступления и сложившейся судебной практикой. Более половины санкций гл. 26 УК РФ являются кумулятивными, однако суды крайне редко используют потенциал дополнительных наказаний. Примечательно, что три четверти санкций, устанавливающих дополнительное наказание, предусмотрены в квалифицированных составах экологических преступлений. При этом только около 5 % осужденных за совершение экологических преступлений назначаются дополнительные наказания, что свидетельствует о неэффективности влияния дополнительных наказаний на индивидуализацию уголовной ответственности в рассматриваемой сфере. Выявлено отсутствие единообразия законодательной модели дифференциации уголовной ответственности за экологические преступления в части определения размера дополнительного наказания, предусмотренного санкцией статей гл. 26 УК РФ. Медианы одного и того же дополнительного наказания при разных вариантах кумуляции не тождественны, что отображает проблемы в оценке степени общественной опасности экологических преступлений. Сделан вывод, что предусмотренные в уголовном законе вариации кумуляции наказаний явно недостаточны.
The paper examines the role of additional penalties in the differentiation and individualization of punishment for environmental crimes and in the formation of ecocriminological security. It identifies a paucity of scholarly research on the effectiveness of additional penalties as a means of protecting the environment from criminal threats and therefore further study of threats in this area as promising. The study demonstrates an inconsistency between the legislative model governing the imposition of additional penalties and established judicial practice. Although more than half of the sanctions contained in Chapter 26 of the Criminal Code of the Russian Federation permit cumulative application, courts seldom exploit the potential of additional penalties. Notably, three quarters of the sanctions that provide for additional penalties appear in qualified forms of environmental offences; nevertheless, only about 5 % of those convicted of environmental crimes receive additional penalties. This disparity indicates the limited effect of additional penalties on the individualization of criminal liability in this field. Further, there is no uniform legislative model for differentiating criminal liability for environmental crimes with respect to the amount of additional penalty prescribed by the sanctions of Chapter 26. Median values for the same additional penalty differ under alternative cumulation options, reflecting problems in assessing the public danger posed by environmental offences. The study concludes that the existing statutory variations in the cumulation of penalties are clearly insufficient to achieve consistent and proportionate sentencing in environmental criminal law.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.