В статье поднимаются проблемы правовой природы фактического задержания и доставления лица в орган дознания или к следователю, предшествующих его задержанию по подозрению в совершении преступления в порядке гл. 12 УПК РФ. Системный анализ доктринальных источников, положений национального законодательства, некоторых нормативных правовых актов государств, возникших на постсоветском пространстве, и практики Европейского Суда по правам человека позволяет сделать вывод, что ни фактическое задержание, ни доставление нельзя признавать объектами уголовно-процессуального регулирования ввиду неоднородности соответствующих правоотношений, с «классическими» публично-правовыми отношениями, складывающимися в сфере уголовного судопроизводства. Кроме того, ни фактическое задержание, ни доставление нельзя признавать элементами исключительно административной деятельности правоохранительных органов. Автор приходит к выводу, что фактическое задержание потенциального подозреваемого и его доставление имеют комплексный характер, который выражается в конституционно-правовом базисе и основанном на нем межотраслевом механизме ограничения права личности на свободу и личную неприкосновенность, включающем в себя административные, оперативно-розыскные, пенитенциарные и иные аспекты. Рассмотрение фактического задержания и доставления в конституционно-правовом и межотраслевом контексте должно обусловить формирование некоего единого механизма реализации указанных полномочий в различных формах юрисдикционной деятельности различными правоохранительными органами. Вместе с тем это поспособствует нивелированию или переосмыслению многих зреющих годами проблем теории и практики уголовного судопроизводства, в частности вопросов о моменте фактического задержания, об обеспечении задержанному защитника, о правовой природе так называемого гражданского задержания и т.д.
The article raises the problems of the legal nature of the actual detention and bringing a person to the investigative agency or to the investigator preceding his detention on suspicion of committing a crime in the order prescribed by Ch. 12 of the Criminal Procedure Code. A systematic analysis of doctrinal sources, provisions of domestic legislation, some normative legal acts of the states that emerged instead of the former Soviet Union, and the European Court of Human Rights jurisprudence allows us to conclude that neither factual detention nor bringing to the investigative agency or investigator can be recognized as objects of criminal procedural regulation because of heterogeneity of corresponding legal relations, as compared with “classical” public law relations that have been developing in the sphere of criminal justice. Moreover, neither factual detention nor bringing to the investigative agency or investigator can be recognized as elements of merely administrative law enforcement activities. The author comes to the conclusion that the factual detention of a potential suspect and his bringing to the investigative agency or investigator are of complex nature because they are based on the constitutional law provisions and on the inter-branch mechanism, based on the same constitutional law provisions, of restricting the individual’s right to freedom and personal integrity, including administrative, operational-search, penitentiary and other aspects. Dealing with actual detention and bringing to the investigative agency or investigator in the constitutional law and inter-branch contexts should result in the formation of a sole mechanism for the implementation of these powers in various forms of jurisdictional activity by various law enforcement agencies. At the same time, this will facilitate leveling and reconsideration of many problems of theory and practice of criminal justice maturing for years, namely: issues concerning the moment of factual detention, appointing a counsel for the detained person, the legal nature of so-called civil detention, etc.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.