На фоне существования различных наименований, касающихся принципов, которые активно используются отечественной наукой международного права, термин и понятие «общепризнанные принципы и нормы международного права» стали неотъемлемой частью российского современного правоведения в целом благодаря прежде всего положениям Конституции РФ 1993 г. В данном утверждении нет ни преувеличения, ни субъективизма, поскольку как общая теория права и государства, так и отраслевые науки в нашей стране «транспонируют» это понятие «на все лады», очевидно полагая, что уж с точки зрения международного права здесь все ясно и остается только проанализировать отдельные характерные черты его применения во внутригосударственном праве - конституционном, уголовном, гражданском, административном, трудовом и т.д. Между тем именно мировая международно-правовая наука до сих пор не смогла со всей определенностью однозначно принять рассматриваемое понятие и исчерпывающе точно установить сущность и содержание общепризнанных принципов и норм как части указанной системы права, соотнеся их с учетом достигнутых согласованных результатов с иными устоявшимися категориями и понятиями. Главной причиной этого выступает отсутствие безусловной подтвержденности рассматриваемого термина нормами позитивного права: он не зафиксирован ни в Уставе ООН, ни в резолюции ГА ООН «Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций» от 24 октября 1970 г., ни в Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 1 августа 1975 г., хотя было бы ошибкой полагать, что оно вообще чуждо современному международному праву. Вторичным фактором, обусловливающим констатируемое положение дел, служит несовпадение подходов к квалификации явления «принципы международного права» со стороны отечественной и зарубежной доктрин, равно как и отсутствие единообразия внутри каждой из них. В первом разделе статья рассматривает некоторые аспекты теории государства и права и международно-правовой науки в части понятия «принцип права», пересекающиеся с другими краеугольными направлениями научного анализа, как, например, варианты концептуального обоснования права вообще, принципов права, соотношения международного и внутригосударственного права, терминологическое разнообразие обозначений, связанных с понятием «принципы международного права», и др.
In the light of various concepts that exist and are widely used in domestic theory of international law, the term and the category 'generally recognized principles and norms of international law' have become an integral part of the Russian contemporary justice in a whole due to the provisions of the 1993 Constitution of the Russian Federation. There is no exaggeration or subjectivism in this assertion, since both the general theory of state and law and the branch legal sciences in our country "transpose" this concept in every way, believing obviously that the theory of international law itself has managed to elucidate whatever possible this term. It remains no more but to analyze the individual salient features of its application in domestic law - constitutional, criminal, civil, administrative, labor, etc. However, it is the international legal science that has not yet become able to define the substance and scope of the generally recognized principles and norms as part of the said system of law and to correlate, in the light of the results as achieved, to other categories and concepts immune to International Law. The main reason for this is the absence of unconditional confirmation of the term under consideration by positive law - it is neither fixed in the UN Charter nor in the UN General Assembly resolution "Declaration on principles of international law concerning friendly relations and cooperation among States in accordance with the Charter of the United Nations" of October 24, 1970. The same is to be referred to the "Final act of the Conference on Security and Cooperation in Europe" dated of August 1, 1975, although it would be mistakenly to assume that it is in general compatible with contemporary international law. A secondary factor contributing to such a state of things lives in the discrimination of approaches from the end of domestic and foreign doctrines, as well as in the lack of unanimity within each of them.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.