Preview

Lex russica (Русский закон)

Расширенный поиск

Журнал "Lex russica (Русский закон)" - это научный юридический журнал, учрежденный Московским государственным юридическим университетом имени О.Е. Кутафина (МГЮА), посвященный фундаментальным проблемам теории права, эффективности правоприменения и совершенствованию законодательного процесса.

Также в журнале публикуются наиболее значимые научно-исследовательские работы (НИР), выполняемые по заказу федеральных органов исполнительной власти и других организаций, результаты иных научных проектов и научно-методических мероприятий Университета, в том числе научных совещаний, симпозиумов, конференций.

Содержит статьи ведущих ученых юристов.

  • Журнал зарегистрирован Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций - Роскомнадзор (свидетельство ПИ № ФС77-58927 от 5 августа 2014 г.) и Международным центром ISSN (ISSN 1729-5920).
  • Входит в перечень ВАК РФ.
  • Каждой статье присваивается индивидуальный международный индекс DOI.
  • Включен в Российский индекс научного цитирования (РИНЦ).
  • Включен в крупнейшую международную базу данных периодических изданий Ulrich's Periodicals Directory.
  • Журнал включен в справочно-правовые системы «КонсультантПлюс», «Гарант».
  • Журнал включен в научную электронную библиотеку «КиберЛенинка».

Текущий выпуск

№ 11 (2021)
Скачать выпуск PDF

ЧАСТНОЕ ПРАВО / JUS PRIVATUM 

9-16 13
Аннотация

В статье рассматриваются законодательные и организационные инструменты обеспечения охраны результатов интеллектуальной деятельности и коммерциализации прав на них стран — участниц Евразийского экономического союза (ЕАЭС), в частности Армении, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, России, Узбекистана (статус наблюдателя в ЕАЭС). Изучена нормативно-правовая база в сфере интеллектуальной собственности стран ЕАЭС, опыт национальных патентных ведомств, выявлены проблемные вопросы современного развития рынка интеллектуальной собственности (ИС) и коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности (РИД), обозначена роль институтов рынка интеллектуальной собственности в управлении правами на РИД на примере Российской венчурной компании. Анализ законодательства выявил различия в подходах и глубине проработки институционализации рынка ИС, неоднородность инновационно-технического потенциала и законодательства в сфере инновационной деятельности. Кроме того, по результатам анализа определены задачи стран — участниц ЕАЭС в сфере охраны и защиты интеллектуальной собственности и необходимость дальнейшей интеграции стран ЕАЭС для формирования эффективного рынка ИС. В статье обращается внимание на возможность интеграции стран — участниц ЕАЭС в сфере ИС, что важно в контексте поступательного социально-экономического развития стран. На уровне национальных экономик целесообразно формировать экосистемы ИС с учетом гармонизации законодательства стран ЕАЭС в области охраны прав на РИД, а также создавать условия для эффективной институциональной среды, гибкой и адаптивной в отношении всех стран ЕАЭС, заинтересованных в сотрудничестве. Условием эффективного функционирования единого рынка ИС стран ЕАЭС является построение межгосударственной системы правовых, финансовых, организационных механизмов коммерциализации прав на объекты ИС, использования объектов ИС и распространения лучших практик, например опыта Российской венчурной компании как института развития.

17-29 12
Аннотация

В статье аргументирована позиция о том, что предпринимательский рынок — более не совокупность индивидуальных субъектов, так или иначе взаимодействующих друг с другом за счет добровольной связи, облеченной в правовую форму, а потенциально взаимозависимая сеть, наличие которой обнаруживается в условиях имущественного кризиса одного из ее элементов. В таком ключе процедура банкротства — арена столкновения разнонаправленных интересов множественностей, обнаруженных в указанном процессе, наиболее важными из которых являются объединения собрания кредиторов и лиц, входящих с должником в корпоративную группу, квалифицируемые автором в качестве разновидностей простых товариществ. Указанные товарищества имеют определенную цель, возникают в момент объединения капиталов (корпоративная группа) или объективного банкротства (независимые кредиторы), наделены определенным объемом правомочий в рамках процедуры банкротства с учетом специфики их статуса и прекращают свое существование в момент фактического достижения поставленной цели, которая не всегда связана с прекращением судебного разбирательства. Особенностью исследуемых разновидностей простого товарищества является преимущественная недобровольность объединения его участников, когда они вынужденно взаимодействуют друг с другом по причине несостоятельности своего контрагента. Уникальность подобного вида простого товарищества проявляется в том числе в форме внесения вклада в такое товарищество, поскольку, вступая в гражданско-правовые отношения на момент объективной платежеспособности будущего должника, его контрагенты не осознают, что их встречное предоставление по обязательству есть не что иное, как «вклад» в имущественную (потенциально конкурсную) массу будущего простого товарищества, которое возникнет в момент объективного банкротства лица, с которым они вступают в правовую связь. Помимо этого, продемонстрирована необходимость уяснения правовой природы такого вида товарищества, членами которого являются должник и связанные с ним лица, с целью недопущения последних к участию в конкурсном процессе наряду с независимыми кредиторами должника.

30-38 10
Аннотация

Правовая конструкция наследственного договора, введенная в систему российского гражданского права 1 июня 2019 г., вызвала неоднозначную оценку в доктрине наследственного права. Анализируя различные точки зрения ученых и правовые предписания, автор высказывает свое мнение о данной правовой конструкции, отмечая, в частности, дисбаланс в правовом положении сторон наследственного договора, выражающийся в возможности одностороннего отказа от его исполнения лишь одной из сторон, в отсутствие правовой защиты контрагента наследодателя при отчуждении последним имущества, указанного в наследственном договоре. Это делает данную правовую конструкцию практически не имеющей обязывающей силы для наследодателя и снижает ее востребованность. Обосновывается мнение автора о том, что правовой запрет заключения наследственного договора через представителя относится только к наследодателю. Делается предположение, что указание в наследственном договоре на третье лицо, приобретающее право наследования, не превращает данное соглашение в конструкцию договора в пользу третьего лица. Затрагивается дискуссионный вопрос о границах свободы усмотрения наследодателя, о существенных условиях наследственного договора. В статье отмечаются пробелы закона в регулировании ряда вопросов, связанных с заключением и исполнением наследственного договора, подвергаются критике некоторые формулировки ст. 1118 и 1140.1 Гражданского кодекса РФ, делаются предложения по совершенствованию названных норм. Автор приходит к выводу, что правовая конструкция наследственного права порождает немало вопросов, вызванных небезупречными правовыми формулировками и недостаточной полнотой правового регулирования, что может породить не только доктринальные дискуссии, но и противоречивую правоприменительную практику.

ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО / JUS PUBLICUM 

39-51 10
Аннотация

Национально-этнические анклавы являются одной из форм материализации «параллельных пространств» (во всей палитре присущих им свойств), а потому их правомерно квалифицировать в качестве уникальной практики преломления концепции мультикультурализма. Как показал исторический опыт, презумпция взаимного стремления к интеграции на основе признания концепции мультикультурализма в качестве руководящего принципа взаимоотношений (прежде всего применительно к европейским государствам и находящимся в их пределах мигрантским группам) не оправдала себя ввиду недостаточного учета всего объема факторов воздействия (рисков). На этой основе подчеркивается значимость применения подхода, в структуру которого имплементированы дифференцированные комплексные методологические формулы (политико-правовые, социально-экономические, национальнокультурные), позволяющие гармонизировать «иностранные» аутентичные культуры (в том числе религиозные практики, поведенческие модели в рамках общих социальных пространств) с доминирующей и исторически обусловленной культурой принимающего сообщества с признанием примата данной культуры (в том числе гетерогенного характера).

Анклавы рассматриваются в качестве пространственно-географического и социально-институционального феномена. Пространственно-географическая составляющая отражает инфраструктурный ландшафт анклава, в том числе экономические, производственные, экологические особенности в определенных географических координатах (на местоположении). Социально-институциональная переменная характеризует сообщество, возникшее и функционирующее в силу и в рамках определенных групп параметров соидентичности (национальный, религиозный, лингвистический, правовой (обычно-правовой) и пр.), подчеркивает имманентные для него связи (внутренние и внешние). Под национально-этническими анклавами предлагается понимать обособленные квазитерриториальные образования, где в силу объективно вынужденных условий компактно проживают (постоянно или временно) национальные меньшинства (преимущественно мигрантские группы), придерживающиеся аутентичного образа жизни, который отличается от общепринятого (мэйнстрим) в принимающем обществе. В статье выделены характерные императивные и факультативные признаки анклавов, подчеркивается гетерогенная конфигурация социальной структуры анклавов, исследованы причины формирования и функции этнонациональных анклавов, выявлены сходства и отличия анклавов от гетто и этнобурбов.

НАУКИ КРИМИНАЛЬНОГО ЦИКЛА / JUS CRIMINALE 

52-61 10
Аннотация

В статье анализируются ошибки, допускаемые правоприменителями при реализации различных видов специальных знаний на всех стадиях уголовного судопроизводства. Указанные недочеты дифференцированы на допускаемые при производстве следственных действий, в ходе которых изымались объекты, впоследствии представленные на экспертное исследование; при назначении судебных экспертиз; при производстве судебных экспертиз; при изучении заключения эксперта должностными лицами органов предварительного расследования и прокуратуры. При этом подобные ошибки периодически повторяются и множатся: судебные экспертизы, необходимость производства которых диктуется спецификой расследуемого преступления, сложившейся следственной ситуацией и обосновывается специально разработанными рекомендациями, не назначаются; поставленные перед экспертами вопросы не охватывают все обстоятельства, установление которых возможно лишь посредством привлечения лиц, сведущих в той или иной области специальных знаний, да и сами вопросы далеко не всегда имеют непосредственное отношение к специализации эксперта и виду экспертизы; наличие надлежащей квалификации у лица, привлеченного в качестве эксперта, не проверяется и др.

Не ставя перед собой задачу проанализировать все или большинство указанных ошибок, авторы обстоятельно рассматривают на конкретных примерах из судебно-следственной практики наиболее серьезные из их числа и приходят к выводу, что эффективность и результативность использования заключения эксперта в доказывании возможна только при условии безукоризненного соблюдения должностными лицами органов предварительного расследования, судебными экспертами и руководителями судебноэкспертных учреждений требований уголовно-процессуального закона, Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности», ведомственных нормативных актов и криминалистических рекомендаций.

62-76 16
Аннотация

Статья отражает результаты комплексного юридико-лингвистического исследования субкультуры «колумбайн» («скулшутинг») с позиций криминологии, уголовного права, криминалистики и судебного речеведения. Несмотря на некоторую условность устоявшегося термина «скулшутинг», заимствованного из английского языка, автор исходит из того, что под скулшутингом следует понимать любую форму насильственных действий в образовательных учреждениях, совершаемых учащимся (группой учащихся) или посторонним лицом в отношении преподавателей и обучающихся с использованием оружия и подручных средств.

Эмпирическую базу исследования составили публикации российских и зарубежных ученых, результаты полуавтоматизированного мониторинга социальных сетей на предмет пропаганды скулшутинга, а также материалы уголовных дел, находящихся в архивах следственных управлений Следственного комитета Российской Федерации по Волгоградской, Московской, Саратовской, Тюменской, Челябинской области, Красноярскому краю и Республике Хакасия. Автор делает вывод об экстремистско-террористической сущности субкультуры колумбайнеров, обобщает наиболее характерные идейные установки данной субкультуры, признаки вовлеченности лица в сообщества скулшутинга, рассматривает проблемы правовой квалификации актов скулшутинга и предлагает криминалистические диагностические комплексы экстремистских речевых действий, направленных на пропаганду колумбайна. Указанные комплексы дают правоприменителю четкую критериологию для признания или непризнания информационных материалов экстремистскими, а также для привлечения или непривлечения лица к ответственности в соответствии со ст. 205.2, 280, 282 УК РФ при наличии или отсутствии направленности пропагандируемых массовых расстрелов на устрашение населения с целью оказания воздействия на органы власти или экстремистских мотивов.

77-91 11
Аннотация

В статье прослеживается развитие в российском уголовном законодательстве ответственности за незаконное перемещение стратегически важных товаров и ресурсов через таможенную границу Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС либо Государственную границу РФ. При этом обосновывается правильность указания в диспозиции ст. 226.1 УК РФ Государственной границы как места совершения анализируемого преступления. Приводится подробный перечень стратегически важных товаров и ресурсов, поскольку установление предмета преступления позволяет правильно квалифицировать содеянное и отграничить уголовно наказуемую контрабанду от контрабанды, ответственность за совершение которой предусмотрена только в административном законодательстве. Обосновывается утверждение, согласно которому данный вид контрабанды посягает не на общественную безопасность, а на отношения в сфере экономической деятельности, поэтому вносится предложение о возвращении уголовно-правовой нормы в гл. 22 УК РФ. Одновременно с этим предлагается установить уголовную ответственность за контрабанду предметов флоры и фауны, отнесенных к стратегически важным товарам и ресурсам, в самостоятельной статье в главе «Экологические преступления» с учетом общественной опасности данного деяния, и ответственность при этом не должна быть связана со стоимостью перемещаемых товаров и ресурсов. Учет только стоимости биологических ресурсов при их уголовно-правовой охране не отражает реальной общественной опасности данных деяний. Потребность в охране биологических ресурсов уголовноправовыми средствами обусловлена не только и не столько экономическими предпосылками, сколько необходимостью сохранения для будущих поколений редких и исчезающих представителей флоры и фауны — важнейших составляющих экосистемы всей планеты. Сформулированные автором выводы во многом направлены на соблюдение системности уголовного закона, обусловленной особенностями объекта посягательства.

ГЕНОМ / GENOME 

92-101 8
Аннотация

Актуальность правового регулирования отношений по обороту генетической информации определяется выросшим масштабом генетических исследований в мире. Целью настоящего исследования служит определение нового правового института оборота генетической информации и основных направлений развития будущего законодательства. Методологическую основу исследования составили эмпирические методы сравнения, описания, интерпретации; теоретические методы формальной и диалектической логики; частнонаучные методы: метод сравнительного правоведения и метод толкования правовых норм. В качестве результата научного исследования авторы констатируют, что наблюдается процесс обособления пока еще немногочисленных норм права по обороту генетической информации в отдельный институт в системе отрасли информационного права.

Развивающийся институт должен включать нормы-принципы оборота и обработки генетической информации; нормы, закрепляющие права и обязанности субъектов информационных правоотношений, связанные с оборотом генетической информации; нормы, устанавливающие правовой режим биологических банков и Национальной базы генетической информации; охранительные нормы по государственному надзору за деятельностью субъектов в сфере оборота генетической информации; специальные нормы об ответственности за нарушения требований закона.

Наиболее эффективным решением проблемы правового регулирования отношений по обороту генетической информации в Российской Федерации является принятие специального закона. Информационная деятельность различных субъектов в данной сфере зачастую носит международный характер и осуществляется на базе норм международных договоров и национального законодательства.

В этой связи представляется правильным запустить широкое обсуждение следующих проблем оборота генетической информации на уровне международного научного сообщества: определение угроз; установление возможных рисков применения информационных технологий в медицине; унификация механизмов цифровой идентификации; разработка этических кодексов поведения для научного сообщества; использование методологии форсайта в целях выработки общих позиций.

ДИСКУССИОННАЯ ТРИБУНА / PRO ET CONTRA 

102-123 14
Аннотация

Представленная статья направлена на раскрытие сущности правовой и судебной доктрины в российском частном праве. В статье критикуется позиция, согласно которой правовая доктрина представляет собой авторитетное мнение ученых, выраженное в форме принципов, теорий, концепций. Такой подход к правовой доктрине является аморфным. Правовая доктрина — это единая концепция, опирающаяся на конкретные методологические основания и вырабатывающая находящиеся в системном единстве выводы. Инструментарий правовой доктрины является альфой и омегой права. Междисциплинарный подход в изучении правовых феноменов должен быть основан на категориальном аппарате правовой доктрины, на общем учении о сущности и назначении права. Результатом междисциплинарного исследования должно быть переосмысление и наполнение новым содержанием инструментария, уже выработанного правовой доктриной. В работе подробно исследованы функции правовой доктрины: описание существующего права (de lege lata); выработка предложений по его совершенствованию (de lege ferenda); обоснование и легитимизация новелл. В статье сделан вывод, что современная цивили-стическая доктрина может быть раскрыта через постмодернистский концепт ризомы, поскольку доктрина становится всё более интернациональной, междисциплинарной и креативной. Исследована триада функций судебной доктрины: интерпретация, дополнение и исправление права. Обосновано, что социальные и технологические вызовы предопределяют возникновение судебных доктрин, направленных на переосмысление и интерпретацию позитивного права, его дополнение и корректировку. В заключение сделан вывод, что эволюция частного права основана на диалектическом единстве правовой и судебной доктрины, каждая из которых реализует свою функциональную триаду.

ОБЗОРЫ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ / RES JUDICATA 

124-133 10
Аннотация

Совершенствование правового регулирования семейных отношений сопряжено с поиском и реализацией новых социальных, организационных, юридических и иных мер поддержки функционирования традиционного института семьи. Вместе с тем семейное законодательство не всегда учитывает современные тенденции жизнедеятельности общества, что в определенной степени препятствует осуществлению и защите семейных прав, а также обеспечению справедливого баланса интересов участников семейных и иных отношений. В этом смысле в ряде случаев наиболее эффективно реагируют вышестоящие суды, своевременно принимающие во внимание даже незначительные изменения социальной реальности.

Трансформация семейного права в условиях изменения социальной реальности зиждется на двух концептуальных началах: во-первых, сохранение традиционных семейных ценностей российского общества и, как следствие, отражение таковых на законодательном уровне и в судебной практике, а во-вторых, законодательное и правоприменительное реагирование на новейшие социальные практики. Названные начала трансформации семейного права дополняют друг друга, позволяя учесть общественные запросы различных социальных групп.

К основным направлениям современной трансформации семейного права, нашедшим отражение в судебной практике, отнесены: во-первых, расширение сферы семейно-правового регулирования общественных отношений вследствие усложнения системы социальных связей; во-вторых, расширение системы межотраслевых связей семейного права, вызванное усложнением правового регулирования общественных отношений в целом, следствием которого является смещение акцентов при обеспечении справедливого баланса интересов участников семейных и иных правоотношений, усиление гражданскоправовых начал в регулировании семейных отношений, придание традиционным семейно-правовым институтам новых факультативных свойств и целевого назначения, в том числе проникновение публичноправовых целей в частноправовое поле семейной жизни; в-третьих, обеспечение гендерного баланса в семейных отношениях на правоприменительном уровне.

СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ / COMPARATIVE STUDIES 

134-143 8
Аннотация

В статье описываются возможные пути реформирования норм о договоре доверительного управления в связи с предстоящей реформой ч. II Гражданского кодекса РФ. В настоящее время реформа данной части Гражданского кодекса РФ была проведена в отношении финансовых сделок, но нормы о посреднических сделках не были изменены, при этом ситуация осложняется тем, что реформа вещного права так и не состоялась. Модернизация положений гл. 53 ГК РФ о договоре доверительного управления обусловлена развитием экономических отношений по управлению корпоративными правами, ценными бумагами, инвестициями, пенсионными взносами, возникновением ряда новых форм осуществления инвестиционной деятельности, а также значительной разницей отношений «потребительского управления» имуществом в семейном и наследственном праве (управление в силу указания закона), «профессионального управления» имуществом в инвестиционных и иных предпринимательских сферах (добровольная передача имущества в управление).

Англо-американский опыт траста, а также иные модели «доверительной собственности» российским правом заимствованы быть не могут ни в какой форме. Право собственности должно остаться унитарным и не может иметь какие-либо формы. Ввиду этого в статье предлагается вместо англо-американского траста использовать европейские альтернативные модели управления чужим имуществом в виде обязательственно-правовых институтов ведения чужого дела с использованием различных форм представительства (прямого и косвенного). Автор рассматривает возможность дифференциации профессионального и непрофессионального режима управления чужим имуществом, природы бенефициарного интереса, правил сегрегации объекта управления и природы ответственности доверительного управляющего.

144-155 37
Аннотация

Несмотря на то что случаи причинения вреда в результате недостатков товаров, работ и услуг представляют собой третий по распространенности специальный вид деликта в России, c которым связываются требования о возмещении вреда здоровью, законодательство не предусматривает дополнительных страховых средств защиты для потребителя, а в судебной практике сохраняют свою актуальность проблемы определения основания деликтной ответственности за такой вред, его характера и размера согласно ст. 1086 ГК РФ. Зарубежный опыт свидетельствует, что многие из этих проблем могут быть разрешены посредством внедрения специальных доказательственных тестов и развития норм о product liability, применения институтов страхования риска причинения вреда и ответственности. В статье произведено сравнительно-правовое исследование порядка и условий возмещения вреда здоровью потребителя в России и зарубежных странах, при этом особое внимание уделено принципиальным различиям американской и европейской моделей правового регулирования данных отношений, рассмотрены наиболее показательные подходы к определению причинной связи между дефектом товара и причиненным ущербом, расчету суммы компенсации, пониманию дефекта товара и его правовых последствий. Цели и задачи исследования состоят в выявлении и анализе проблем правового регулирования возмещения вреда, причиненного здоровью потребителя в России, изучении зарубежного опыта и определении принципиально значимых направлений совершенствования российского законодательства в данной сфере. Обосновывается целесообразность установления в отечественном законодательстве специальных презумпций наличия дефекта товара, происхождения вреда от действия такого дефекта для случаев повреждения здоровья в процессе эксплуатации отдельных категорий товаров, приводится комплекс условий, при соблюдении которых такой шаг может стать возможным. Определены перспективы разработки и внедрения страховых способов компенсации вреда в данной сфере, включая обязательное страхование типа no-fault.



Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.